відеоархів

Останні відео

Видання ICO


Інтерв’ю та статті Л.Д.Кучми

Версія для друку
12.10.2012

Інтерв'ю Леоніда Кучми газеті "Факти" 12.10.12

КАК ЭТО БЫЛО

ЛЕОНИД КУЧМА: "ЗА 21 ГОД СУЩЕСТВОВАНИЯ НАШЕГО ГОСУДАРСТВА Я ОКАЗАЛСЯ ПОКА ЕДИНСТВЕННЫМ ГЛАВОЙ ПРАВИТЕЛЬСТВА, КОТОРЫЙ ДОБРОВОЛЬНО ПОДАЛ В ОТСТАВКУ"

Ровно 20 лет назад Верховная Рада конституционным большинством избрала первого премьер-министра независимой Украины

Леонид Кучма считает, что во избежание предвзятости давать оценки высокопоставленным чиновникам должны люди и время. Поскольку не корректно сравнивать деятельность разных правительств, ведь они работали в совершенно разных условиях. Но с высоты прожитого и пережитого Леонид Данилович в интервью "ФАКТАМ" по поводу своего избрания на пост премьер-министра Украины в 1992 году категорично заявил: "Для поступательного развития государства критически важна ответственность власти, и крайне губительны ее самоуверенность, популизм и противостояние".

"Первый раз стать премьером мне в 1990 году предложил Председатель Верховного Совета УССР Владимир Ивашко"

-- Леонид Данилович, 13 октября двадцать лет назад 316 депутатов проголосовали за ваше назначение премьер-министром. Долго ли вас пришлось убеждать занять этот пост?

-- Как в песне поется: это было недавно, это было давно. И было это непросто. Во-первых, я не хотел оставлять свой родной "Южмаш". Во-вторых, если говорить о каких-то политических амбициях, то я уже был народным депутатом Украины и на этом уровне вполне мог их удовлетворять. В-третьих, я трезво оценивал тогдашнюю ситуацию в стране. Глубокий экономический кризис, острые конфликты между ветвями власти означали лишь одно: премьер -- это камикадзе.

К слову сказать, в 1990-м году Председатель Верховного Совета Владимир Ивашко в присутствии первого секретаря ЦК КПУ Станислава Гуренко тоже предлагал мне возглавить Совет министров УССР. Но тогда обошлось.

Однако в октябре 1992 года судьба распорядилась так, что я все-таки оказался в премьерском кресле. Произошло это после очередного обострения ситуации, когда парламент отправил в отставку правительство Витольда Фокина. И президент Леонид Кравчук предложил мне возглавить Кабмин. С рекомендациями принять это предложение подходили ко мне и многие мои коллеги -- народные депутаты. Одним из основных инициаторов был Иван Плющ -- тогда Председатель Верховной Рады. После непростых раздумий пришлось согласиться.

-- И 13 октября 1992 года вы стали по сути первым премьер-министром независимой Украины...

-- Да, это действительно так. Мой предшественник Витольд Фокин возглавил правительство в 1990 году, еще при Союзе. Меня же назначили премьер-министром уже без традиционного согласования с Москвой. Но этот факт ничуть не облегчал моей ситуации. Скорее наоборот: первое премьерство в независимой Украине означало намного больше ответственности, неопределенности, нестабильности, и, конечно, работы. Ведь это премьерство пришлось на самый сложный и тяжелый период Украины за годы ее независимости. Государственная инфраструктура и законодательная база только формировались. Ни у кого не было ясности, что и как делать. Нарастал кризис, экономика катилась под откос. Не меньше проблем было во внутренней и внешней политике.

-- Соглашаясь возглавить правительство, вы ставили какие-то условия?

-- Практически нет. Только предложил сформировать коалиционное правительство, чтобы заручится поддержкой парламента. Но из-за того, что Верховную Раду разрывали острые политические противоречия, принцип коалиционности не сработал. Пришлось руководствоваться в какой-то мере пожеланиями парламентских групп, и преимущественно собственным опытом. Я сразу почувствовал острую нехватку профессиональных кадров с опытом работы в рыночных условиях. Поэтому в новом правительстве больше половины его членов осталось из предыдущего состава. У многих из них не было макроэкономического видения путей рыночного преобразования страны. Я это отношу и на свой счет. Ведь мы начинали работать в абсолютно новых, незнакомых для нас условиях, часто действуя методом проб и ошибок. Мы нередко переписывали иностранные законы, не учитывая возможности их адаптации к нашим условиям. Все это, безусловно, сказывалось на эффективности многих управленческих решений.

Тем не менее, в подборе кадров я всегда исходил из их профессиональной подготовленности и деловых качеств. И во время премьерства, и тем более президентства, не было ни губернаторов, ни их замов из Чайкино, или глав районных администраций – баянистов и парикмахеров. В этом меня никто не упрекнет.

-- Чем было вызвано ваше известное обращение к народным депутатам: «Скажите, что строить, и мы построим...»?

-- Эта фраза не имела никакой политической или эмоциональной подоплеки, как потом не раз пытались это показать. Она имела чисто правовую логическую предпосылку.

В то время, как и сейчас, обязанность определять и утверждать основные принципы внутренней и внешней политики государства была возложена на парламент. Но тогда Верховная Рада не могла сделать окончательный выбор в пользу рыночной экономики. По простой причине: главенствовавшая в парламенте «группа 239» отстаивала коммуно-социалистические позиции. Принимаемые Верховной Радой законы были несистемными, противоречивыми. Поэтому я и заявил в парламенте, который не мог определиться с направлением развития общества: «Скажите, что строить, и мы построим». Мое обращение было попыткой вывести депутатов из ступора, настроить их на поиск путей преодоления кризиса, а не признанием того, что правительство не знало, что делать.

Мы не боялись брать на себя ответственность, а пытались действовать настойчиво и активно. Через несколько недель после назначения мы представили Верховной Раде программу антикризисных мер. Однако наша активность не нравилась многим в тогдашней Верховной Раде, особенно «группе 239». В то же время другая часть парламента, представленная национально-демократическими силами, выступала за более радикальное реформирование экономики. И обе эти силы, выражающие противоположные взгляды, оказывали мощное давление на правительство, часто блокируя его решения и действия.

"Всего за полгода было издано около 90 декретов, некоторые из них действуют и сейчас"

-- Как можно кратко охарактеризовать экономическую ситуацию того периода?

-- Чего стоило только одно систематическое веерное отключение электроэнергии, от которого больше всего страдали больницы, школы, детсады, городская инфраструктура, не говоря уже о производстве: машиностроение, животноводство и другие отрасли, особенно перерабатывающие, которые без энергетики работать не могут.

Красноречивее всех слов здесь могут быть цифры: в 1992 году дефицит государственного бюджета составил почти 14% от ВВП, а с учетом прямых кредитов Нацбанка Украины от имени правительства сельскому хозяйству и угольной промышленности -- 37%. План бюджетных поступлений был выполнен только наполовину. Почти ничего не поступало в казну от внешнеэкономической деятельности, над которой государство тогда потеряло контроль. Экономика уходила в тень, что парализовало налоговую систему. Полностью разрушенной оказалась финансовая система. Критически не хватало энергоносителей, а долги за них висели дамокловым мечом.

Все эти аргументы я привел в своем выступлении 18 ноября 1992 года в Верховной Раде. И они произвели впечатление: 308 депутатов проголосовали за предоставление Кабмину права в течение шести месяцев издавать экономические декреты законодательного характера.

-- А затем «декретная» деятельность Кабмина очень жестко критиковалась...

-- Действительно, некоторые политики пытались усмотреть в этом авторитарные замашки, и начали плести интриги в парламенте и в окружении президента.

Хочу напомнить: я не просил таких полномочий для правительства, предлагал их предоставить президенту преследуя одну цель -- чтобы Кабмин мог оперативно готовить указы по наиболее острым экономическим проблемам, а президент их утверждал после экспертизы в его администрации. Но парламент отказался дать Леониду Кравчуку такие полномочия.

Катастрофическое состояние экономики вынуждало незамедлительно реагировать на постоянно меняющуюся ситуацию. Верховная Рада в силу своего дискуссионного характера и стиля работы не могла обеспечить оперативность. А у нас в то время не было время на дискуссии. При этом хочу подчеркнуть, что все проекты декретов после принятия Кабмином обязательно направлялись на согласование президенту и Верховной Раде, и вступали в силу только через 10 дней после принятия, если они не ветировались. Так что и здесь не все так было просто, как кому-то казалось тогда и сегодня.

Уже в декабре 1992 года появились первые декреты Кабмина -- «О приватизации земельных участков», «Об оплате труда», «Об акцизном сборе», «О налоге на прибыль предприятий и организаций». Сегодня они выглядят обычными, а тогда это были революционные решения, серьезно стимулировавшие активизацию производства. Принимались и непопулярные, но крайне необходимые декреты, связанные с либерализацией цен, регулированием внешней торговли, созданием налоговой, таможенной и бюджетной систем. Всего за полгода было издано около 90 декретов, некоторые из них действуют и сейчас. Можно ли было ожидать такой продуктивности от парламента, учитывая его тогдашний состав?

-- Тем не менее, в адрес вашего правительства нередко высказывались обвинения в блокировании рыночных преобразований, возрождении административных методов управления экономикой...

-- Я всегда придерживался позиции, что государство должно играть важную роль в экономике, особенно в переходной период. Это ни в коем случае не значит, что надо вставлять палки в колеса нормальной работе бизнеса и предпринимательства. Убежден: регулирующая роль государства должна присутствовать везде и всегда. Сегодня мы наблюдаем, как после кризиса во многих странах с развитой рыночной экономикой активно взялись за усиление влияния государства и даже протекционизм.

А в начале 90-х годов в Украине, как и других постсоветских государствах, плановая система уже не действовала, а рыночной нормативной базы еще, по сути, не было. Кто-то же должен был управлять экономикой. Поэтому обвинения в блокировании или демонтаже рыночных преобразований вызывают удивление. Как можно демонтировать то, чего еще не было.

"До премьерства я работал в такой отрасли, где «голову в песок не спрячешь» -- не позволили бы и не простили бы"

-- А что послужило причиной вашей отставки?

-- Таких причин было несколько -- как экономического, так и политического характера. Главная из них заключалась в том, что с отменой права принимать декреты, правительство по сути потеряло рычаги влияния на экономику. Например, попытки любой ценой удержать инфляцию нивелировались безответственной денежно-кредитной политикой Нацбанка. В условиях гиперинфляции только в июне-июле 1993 года НБУ, с популистского благословения парламента выдал эмиссионных кредитов на сумму более 4 триллионов рублей под ставку 30 процентов. Это сильно подпитывало инфляцию, оказывая «медвежью» услугу экономике.

В свою очередь Верховная Рада в условиях кризиса приняла бюджет на 1993 год, который, с одной стороны, был популистским, а с другой -- резко увеличивал налоговое давление на экономику. Были отменены декреты о снижении налога на добавленную стоимость и ставки налога на прибыль. По сути, парламент вынуждал Кабмин вернуться к конфискационной и одновременно инфляционной налоговой системе. Это полностью блокировало экономические реформы. Я не мог с этим согласиться. Поэтому в мае 1993 года предложил Верховной Раде ввести специальный режим управления экономикой, предусматривавший подчинение Кабмину Фонда госимущества, Антимонопольного комитета и более тесную координацию с правительством деятельности НБУ. Предложил также продлить еще на год право издавать декреты. Но депутаты в угоду своим политическим амбициям отказались от инициатив Кабмина.

Не нашел я тогда поддержки и у президента Кравчука. Вместо этого он сам решил возглавить правительство, и эту идею озвучил депутатам. В таких условиях мне оставалось только самому подать в отставку. Но парламент не поддержал инициативу Кравчука и высказался против моей отставки.

Между тем экономический кризис продолжал обостряться. В июне 1993 года началась забастовка шахтеров Донбасса, которую подхватили работники других отраслей промышленности. Забастовщики выдвинули не только экономические, но и политические требования -- предоставить Донбассу региональную автономию, провести в стране референдум о доверии президенту, Верховной Раде и советам всех уровней. Кравчук предложил назначить досрочные парламентские выборы и провести референдум о доверии главе государства. Но парламент принял решение о проведении досрочных выборов Верховной Рады в марте 1994 года и президента в июне 1994 года.

После этого противостояние между парламентом, президентом и правительством только усилилось. Тогда я предпринял последнюю попытку урегулировать ситуацию. 31 августа 1993 года на заседании Верховной Рады инициировал временное перераспределение полномочий властей на переходной период. Законодательные функции предоставить президенту, исполнительные -- правительству, а Верховной Раде сосредоточиться на разработке и принятии нового Основного Закона, который определил бы систему власти и разграничил полномочия всех ее ветвей и органов. Ведь в то время уже практически все постсоветские страны, включая Россию, приняли новые конституции.

Однако мои предложения парламент не воспринял. Поэтому 21 сентября 1993 года я в очередной раз подал в отставку, поскольку возможности для рыночных преобразований опустились до нуля, а быть формальным руководителем, как говорили классики, «зиц-председателем» правительства, было не в моих правилах. Сейчас, оглядываясь на тот период, вынужден констатировать: за 21 год независимости я пока единственный, кто добровольно подал в отставку с поста премьер-министра Украины.

-- Вы никогда не жалели, что согласились возглавить правительство в то сложное время?

-- Нет, не жалел. Мое решение было осознанным. Я понимал всю сложность тогдашней экономической и политической ситуации. Осознавал и то, что в тех условиях правительство могло быть только временным.

Наверное, сработало внутреннее, в данном случае в хорошем смысле, эго: «если не я -- то кто?». Извините за нескромность и патетику. Поймите: до премьерства я работал в такой отрасли, на таком предприятии и занимался такими архиответственными государственными делами, где «голову в песок не спрячешь» -- не позволили бы и не простили бы. Люди, которые боялись принимать решения, или боялись ответственности, там не приживались. Люди без лидерских качеств, без командного стиля работы на ключевые посты в этой сфере не попадали.

С позиции сегодняшнего дня, анализируя характер работы многих правительств Украины, могу спокойно и уверенно сказать: возглавляемый мною Кабмин делал все от него зависящее до последнего дня своей работы. Я не доработал 22 дня до годовщины назначения премьер-министром. Однако покидал этот пост не униженным, поскольку верил в свою правоту. Если помните, свое выступление после отставки я закончил словами: «За одного битого двух небитых дают». Тогда я уже внутренне чувствовал, что не смогу уйти из большой политики. Так и случилось. Однако это, как говорится, уже другая история...

Повернутися назад до розділу