відеоархів

Останні відео

Видання ICO


<p style=

" />

Інтерв’ю та статті Л.Д.Кучми

Версія для друку
14.09.2012

Ітерв'ю Леоніда Кучми газеті "Факти" 14.09.12

Леонид Кучма: «Пока Украина не перешла на национальную валюту, за рубеж утекли миллиарды долларов»

Ирина ГОЛОТЮК, «ФАКТЫ» 14.09.2012

Президент Украины (1994-2005 гг.) рассказал, как 16 лет назад в стране появилась национальная валюта, для поддержания которой сейчас необходимы усилия и Нацбанка, и правительства 2 сентября 1996 года в Украине стартовала денежная реформа, и на смену временной валюте — купоно-карбованцам — наконец пришла национальная гривня. В течение последующих двух недель, пока происходил обмен «купонов», в наличном обращении одновременно использовались как новые, так и предшествовавшие им деньги. И если 2 сентября называют днем рождения гривни, то 16-е можно было бы назвать днем ее полноправного «воцарения». Именно с 16 сентября гривня стала единственным законным средством платежа на территории страны. Сначала курс нашей национальной валюты был зафиксирован на уровне двух гривен за один доллар США, но постепенно она «падала», а в разгар финансового кризиса, начавшегося в 2008 году, стоимость доллара в некоторые дни доходила до десяти гривен. Последнее время столь серьезных потрясений на финансовом рынке не наблюдалось, но даже небольшие колебания курса, зафиксированные на днях, насторожили как экспертов, так и население. Напомним, что 4 сентября на межбанковских торгах за один доллар США давали до 8,17-8,19 гривни. Правда, через несколько дней ситуация стабилизировалась. Своими мыслями по поводу ныне происходящего на финансовом рынке, а также воспоминаниями о проведении денежной реформы 1996 года с читателями «ФАКТОВ» поделился Президент Украины (1994-2005 гг.) Леонид Кучма.

«У меня сложилось впечатление, что с начала кризиса банки и денежная сфера практически потеряли связь с экономикой»

— Крепость любой валюты в сильной экономике, это нужно воспринимать как заповедь, — уверен Леонид Данилович. — Лишь монетарными вливаниями Национального банка, которые могут разве что «сглаживать» конъюнктуру курса, здесь не обойтись. Если реальный сектор экономики падает, одной торговлей гривню не удержать. Но у меня сложилось такое впечатление, что с начала кризиса банки и денежная сфера практически потеряли связь с экономикой. Почти четыре года кредитование топчется на месте, а депозиты растут ничтожно мало — хватает только на расходы по содержанию банков. Платежный баланс — отрицательный, бюджет — с дефицитом, долговая нагрузка на страну высока, золотовалютные резервы сокращаются...

— И как же нашей бедной гривне удержаться на плаву?

— Это очень серьезная проблема, и касается она не только НБУ, но и правительства в целом, а также Министерства экономики. Следует четко понимать, что стабильная национальная валюта — это не только рецепт, но и диагноз экономики.

— Подавляющее большинство стран постсоветского пространства провели денежные реформы еще в 1992 году. Почему Украина отстала от них почти на пять лет?

— Я достаточно редко говорю о гривне, хотя считаю денежную реформу одним из важнейших звеньев экономических преобразований, проводившихся в годы моего президентства. Мне не хочется особо заострять внимание на своей роли в этом процессе. Но когда я слышу, как кто-то выпячивает в тех или иных событиях свою персону, заявляет, что, мол, в те годы не было реформ или они были неэффективными, я понимаю, что таки нужно рассказать, как все происходило на самом деле. Формально денежная реформа в Украине началась в январе 1992-го выпуском в наличный оборот купоно-карбованцев, а закончилась в сентябре 1996 года введением гривни. Мы действительно сильно отстали от всех постсоветских стран. Разрыв во времени — пять лет. Возможно, кто-то считает это результатом профессионального подхода. Но я убежден, что это грубейший просчет, за который мы дорого заплатили. Конечно, купоно-карбованцы в наличном обороте в свое время сыграли положительную роль. Нам удалось смягчить платежный кризис, когда рублей катастрофически не хватало. Так, накануне 1992 года, когда Украина была вынуждена вслед за Россией либерализовать цены, мы почувствовали острый дефицит рублей, поступающих от российского Центробанка. Но этот шаг, а точнее полушаг, не означал реального выхода Украины из рублевой зоны. Весь безналичный оборот (а это основная часть денежного оборота) и в дальнейшем покрывался рублевой массой, а наличный — купоно-карбованцами. От этого больше всего страдали внешние расчеты и платежи, которые осуществлялись в рублях. Поэтому наша экономика оказалась очень уязвимой и зависимой прежде всего от влияния России. Не случайно 1992 год стал периодом полного коллапса сферы денежных отношений. Мы были должны всем странам СНГ! Это был настоящий рай для спекулянтов, которые конвертировали деньги и снимали прибыли. Безналичные капиталы массово убегали из Украины в Россию. Межгосударственные платежи также полностью контролировал Центробанк России. Только 7 ноября 1992 года я, извините за нескромность, будучи премьер-министром, убедил тогдашнего президента Леонида Кравчука издать указ, вводящий купоно-карбованец в безналичный оборот. Повторюсь, сделано это было через месяц после моего назначения главой правительства. Однако такие меры нужно было бы предпринять намного раньше — еще в начале 1992 года. Позже это признал и Леонид Макарович. Выступая в мае 1993-го на сессии Верховного Совета, он сказал: «Мы поздно оценили опасность зависимости денежной системы Украины от Центрального банка и денежной политики России». Сложно подсчитать убытки, которые понесла наша страна, не перейдя вовремя на национальную валюту. Никто не знал и уже, наверное, никогда не узнает, сколько денег перетекло тогда в Россию. Некоторые эксперты говорят о миллиардах долларов. К этому нужно еще прибавить и ресурсы Сбербанка СССР, оставшиеся в России. А это около 130 миллиардов рублей, которые тогда для Украины были колоссальными деньгами. Именно в то время мы потеряли реальные преимущества, имевшиеся у страны при распаде Советского Союза. И именно тогда у нас появились первые огромные спекулятивные капиталы.

— Почему же мы так не торопились вводить гривню?

— После принятия постановления нашего Верховного Совета «Об основах национальной экономической политики Украины» в 1992 году НБУ должен был активно заняться созданием независимой денежной системы страны. Но все вышло наоборот: Нацбанк стал ее тормозить. Мол, еще не пришло время, мы еще не готовы... Такая позиция руководства стала причиной отставки в декабре того же года главы НБУ Вадима Гетьмана. По каким-то соображениям, которые до сих пор вызывают немало вопросов, он не был заинтересован в нашем выходе из рублевой зоны. Тем самым Гетьман косвенно сыграл на руку тем, кому был выгоден безналичный расчет в рублях через Центральный банк России. Однако и новый глава Нацбанка, Виктор Ющенко, не спешил с денежной реформой. Только когда меня избрали главой государства, дело сдвинулись с мертвой точки. В декабре 1994-го указом Президента была создана Государственная комиссия по проведению реформы. Возглавил комиссию тогдашний премьер-министр Евгений Марчук, а его заместителем назначили Виктора Ющенко. Мы собирались ввести гривню осенью 1995 года, и для этого были все предпосылки. Хорошо помню, как летом того же года во время совещаний Виктор Андреевич едва ли не умолял не начинать реформу, выдвигая каждый раз все новые и новые, в большей степени надуманные аргументы. Например неготовность подразделений Нацбанка обеспечить обмен купоно-карбованцев на гривню... Когда сегодня приходится слышать рассказы Ющенко о том, как он спешил заменить «купоно-папирци» на гривню или как «болел» за ее «укрепление», это вызывает по меньшей мере удивление. Мало того что в Нацбанке всячески сдерживали введение гривни, так еще за 16 лет у нас было два обвала ее курса, и оба раза — при «бдительном кураторстве» Ющенко. Первый раз гривня упала в 1998-1999 годах, когда Виктор Андреевич возглавлял НБУ. Тогда все резервы Нацбанка каким-то образом оказались в офшорной зоне, откуда их невозможно было быстро вернуть, чтобы провести интервенцию для поддержания гривни. Украина, по сути, оказалась в преддефолтном состоянии. Избежать банкротства помог лишь кредит Международного валютного фонда.

«После финансового кризиса в мире сложилась положительная ситуация для национальных валют»

 — Наша национальная валюта не единожды подвергалась риску...

— Второй раз обесценивание гривни произошло в 2009 году, когда Виктор Ющенко уже был президентом. Причем она даже не обвалилась, а рухнула — на 48 процентов по отношению к доллару США. Вы можете сказать, что тогда все государства пострадали от мирового кризиса. Но показатели наших «страданий» были значительно выше, чем в странах СНГ, Центральной и Восточной Европы. Например, национальные валюты Беларуси и Польши обесценились на 30 процентов, России — на 27, Туркменистана, Казахстана, Румынии, Таджикистана — на 21-24, Чехии, Грузии, Узбекистана — на 11-12 процентов. Возникает вопрос: почему же мы оказались в наихудшей ситуации, если у «руля» государства находился «великий банкир»? Может быть, Виктор Ющенко и считает себя отцом гривни, но я думаю, что он больше похоже на отчима...

— Чем вы руководствовались, принимая решение о вводе национальной валюты?

 — Прежде всего оценкой макроэкономической ситуации. На то время уже существовали все предпосылки для введения гривни. К слову, не дай Бог нам было протянуть с ее введением еще год-два. Ведь в 1998-1999 годах в Юго-Восточной Азии разразился острый финансовый кризис, который сильно ударил по России и отразился на Украине. И хотя к тому времени денежная реформа у нас была уже завершена, наша национальная валюта все же обесценилась втрое. Впрочем, на то были еще и другие причины. Допущенные по вине правительства и с молчаливого согласия НБУ. Я имею в виду выпуск и размещение среди иностранных банков в августе 1997-го высокодоходных облигаций внешнего государственного займа (ОВГЗ), что не было урегулировано законодательно. Под влиянием кризиса иностранные владельцы облигаций внезапно потребовали их погашения, и это негативно сказалось на платежном балансе, бюджете и курсе гривни.

— Что же дала Украине денежная реформа?

 — Введение гривни должно было способствовать стабилизации денежной системы и превратить ее в стимулирующий фактор экономического и социального развития страны. И наши ожидания оправдались. Уже во второй половине 1996 года удалось удержать инфляцию в прогнозируемых параметрах, с первых дней реформы поддерживался стабильный курс гривни к иностранным валютам, началась детенизация обращения денег, возросли депозиты и кредиты в банковской системе. Кстати, реформа по своему характеру была бесконфискационной, то есть старые деньги обменивались на новые без каких-либо ограничений. И на то были уважительные причины: нам было очень важно получить доверие населения к новой национальной валюте, к политике власти и экономическим реформам. Необходимо было удержать стабильность на денежном, потребительском и валютном рынках, а также предотвратить спекулятивные операции при обмене купоно-карбованцев на гривни и не допустить социальной напряженности в обществе.

 — А сейчас каким вам видится будущее украинской валюты?

 — Начну с того, что после финансового кризиса в мире сложилась положительная ситуация для национальных валют. Даже в Греции, хоть и не от хорошей жизни, но всерьез заговорили о возможности возвращения драхмы. Быть может, этого и не случится, но подобные заявления свидетельствуют о том, что национальные валюты еще не исчерпали собственного потенциала. Великобритания не раз убеждалась в правильности своего решения о неприсоединении к еврозоне. Польша, Чехия, Латвия и Болгария также решили не спешить с переходом на евро. Кризис европейской валюты показал, что один монетарный союз в рамках ЕС не решает проблему. Ведь помимо него необходим и фискальный, и, главное, действенный политическийо союз. Посмотрите, как укрепляют свои валюты Россия и Китай. Поэтому на фоне такой ситуации, убежден я, нашей гривне еще пахать и пахать. И, даст Бог, мы еще ее юбилей отметим. Но чтобы этот оптимизм стал реальностью, к гривне нужно относиться действительно по-отечески...

Повернутися назад до розділу